— Белый Аист я, — сквозь всхлипы проговорило коричневое нечто. — Вы м-меня… меня, бедняжечку-у-у, не допили-и-и! Я теперь, вместо перерождения, вам по ночам явля-а-аться будуу-у!

— Еще чего не хватало, — Лариска почесала затылок и попыталась сообразить, как выкрутиться из сложившейся ситуации. — А как от вас, драгоценный вы наш, избавиться?

— Выпить, как же еще?! — взвизгнул призрак коньяка. — Выпить! Да только нет меня, чтобы выпить! Сами теперь думайте!

И он по новой принялся рыдать, затопляя кабинет волнами коньячного запаха. Вскоре пришлось открыть форточку, иначе дышать было бы совершенно нечем.

Охранники, Мишка и Лариска расселись, кто куда, и принялись соображать. Продвигалось это дело довольно туго, потому что очень уж сильно мешали всхлипы призрака «Белого Аиста».

— Ну, вот зачем именно мной надо было мыть руки, а? — жаловался тот в пространство, совершенно не обращая внимания, что его не слушают. — Я же был такой вкусный, даже не бодяжный! А вы мной — руки!.. А-а-а! Ну почему меня все всегда обижают?!

Примерно через полчаса всем четверым, запертым в кабинете, захотелось сделать одну и ту же вещь — придушить призрака. Только схватить его вряд ли у кого-нибудь получилось бы — пустое место, что с него взять? Только вот рыдает больно громко, хоть и пустое.

— Слушай, — вдруг осенило Мишку, — а ты в другом «Белом Цапле» раствориться сможешь?

Мы б тебя вместе с ним и выпили…

— Хм… — призрак ненадолго задумался. — Наверное, смогу… — неуверенно сообщил он. — Только смотрите, чтоб это был «Белый Ца…» Тьфу ты, «Белый Аист»!

Мишка кивнул и направился к сейфу, где у него хранились документы, открыл его, спихнул в сторону какие-то бланки и добыл початую бутылку коньяка. На их счастье, это был именно «Белый Аист»! Призрак радостно взвизгнул и, пока Мишка разливал коньяк по стопкам, маячил у него за плечом.