– А ты откуда это знаешь? – соскучился я разговаривать с сумасшедшим. – Она рассказала?

– Нет. Просто я все про Хачика и его подручных знаю. А Инесса сегодня придет к тебе. Не обижай ее.

Я дернулся, представив ночь с Шуриной коллегой по душевному здоровью. Представление переплюнуло "Вий" по всем статьям и я засуетился, как шестерка:

– Да я, наверное, поеду... Дела у меня... Голова побаливает, радикулит, понимаешь, опять разыгрался.

– Никуда ты не поедешь. Машину твою Ваня Елкин угнал.

– Как угнал???

– Да так, угнал... Клептоман он законченный. Все ворует. Подметки на ходу режет. Да ты не бойся. Он же все равно ее нам продавать будет. Вот только номера поменяет, перекрасит и продавать будет. Вот ты и купи.

– А много попросит?

– Дашь ему что-нибудь. Ну, хоть десяток шишек еловых. Только поторгуйся, да поестественнее. А то он и пырнуть может, если что не понравится. Горячий парень...

– Дела... – протянул я, поняв, что причалил бесповоротно. – А Смоктуновский ваш чем знаменит?

– Он поэт великий... XXI века. Сейчас его стихов никто не понимает, они далеко вперед прошли. И он их в уме копит. "Я, – говорит, – пишу для будущих поколений. Только они поймут мое величие". Все стены в комнате своей исписал на каком-то языке. Счастливый до конца человек. Глаза у него что-то очень хорошее видят. И бормочет он, как убаюкивает. С ним жить хорошо. Радостно очень...

Услышав о расписанных стихами стенах, я чуточку покраснел.

– Ну а пятый кто?

– Да никто. Форменное растение. Он устал от жизни еще до психушки. А в ней и вовсе обессилел. Он как баран за нами ходит. И разговаривает только во сне, но не понять ничего. Хлопот от него никаких нет. Только вечером в палату... в комнату отвести надо и утром вывести. Ест мало и по мелочи помогает.