Третьяковский предложил играть матч в какой-нибудь нейтральной столице с умеренным климатом. Мы уже выбрали Токио, как вдруг Король объявил, что будет играть в Бородино и нигде более. Он, видите ли, собирается взять у Третьяковского реванш за поражение императора Наполеона. Я бросился к энциклопедии - Бородино оказалось небольшой деревней под Москвой.
- Слушай, Наполеон! - взбунтовался я. - Меня засмеют! На это не пойдет ни ФИДЕ, ни Третьяковский!
- Ма-алчать! Выполняй приказание! - завопил Король.
- Ваше величество! - забормотал я - Ваше приказание невыполнимо. Бородино уже нету, на его месте разлилось Черное море! Вам будет интересно в Японии... самураи, харакири, Фудзияма...
- Тогда будем играть в Каннах, - пробурчал Король. - Я хочу одержать победу в том месте, где одержал ее Ганнибал.
Так появилась глупая телеграмма, чуть было не сорвавшая матч. Я ничего не соображал, отсылая ее в Москву. Вскоре пришел ответ: Третьяковский просил подтвердить, посылал ли я телеграмму о Каннах и Ганнибале или это чья-то мистификация? В Италии на месте древних Канн стоит какой-то далекий от шахматных дел городок. Если же я имел в виду французские Канны, то почему бы нам не сыграть в Париже?
Наконец я догадался, как провести Короля. Я дал телеграмму "Согласен Париж" и сказал Королю:
- Ваше желание удовлетворено. Вы будете сражаться в Каннах, но они называются сейчас Парижем. Их переименовал сам Ганнибал после победы над над...
- Теренцием Варроном, - небрежно бросил Король.
Я ужаснулся! Его бредни зашли чересчур далеко. На каждый его приказ я должен был отвечать: "Слушаюсь, ваше величество!", и партнеры жаловались, что я всю игру что-то бормочу. Он не разрешал мне подниматься из-за столика во время многочасовой партии, а однажды повелел вырыть окопы на ферзевом фланге.