– Ну, что, вкусно? – Доносилось из почивальни.

Лакей поджал губы и покивал головой. Он понимал причину невежливого молчания пажа. С полным ртом особо не поболтаешь.

Нахраписто и зло скрипело ложе. Яростно сопел Локи, натужно скрипел зубами. Матерился.

Паж верещал привычно. Привизгивал.

Да и зашелся в запредельном крике. А после забулькало и тишина. Холодный пот пробил старого слугу.

С ноги открыв дверь, заявился хозяин. Заправил под ремень кружевную батистовую рубаху. Пригладил волосы.

– Эй, ты. Свисни качков, пусть падлу псам скормят. Давай, давай, шевели мослами. Козел. И одежду подай. У меня сегодня бенефис.

Целый день стекались вооруженные отряды. Целый день звонил большой колокол. Только к сумеркам начал редеть поток прибывающих. Вот село солнце, в последний раз глухо загудело в чернеющей высоте. Командор покинул мост. Захлопнулись ставни ворот, поднялся мост. Стража выстроилась на стенах, внизу зацокали копытами ночные разъезды. Грозный и таинственный стоит Шурваловальский замок. Грозное творится за камнями его стен.

Огромна махина бафометового святилища. Вонзаются в ночь его шпили, тьма окутывает стены.

Сумрачно и внутри храмины. Зажигают безмолвные служки лампады, да не в силах слабый свет их масляных фитилей побороть мрак нечестивого капища Бафометового. Черны плиты пола. Темен гранит стен, только жирно отсвечивают кварцевые зерна, да кровавыми глазами пауков поблескивают кубические вкрапления граната-пиропа. Тяжеловесные квадратные колонны разделяют предел на три нефа. В глубине центрального, ступени, черного мрамора, ведут к подиуму. На нем утвержден престол эбенового, редкостного дерева, заморской резьбой покрытого, пчелиным воском натертого. Обширно кресло, на высокой спинке серебром выложены магические символы, в середине мутное пятно перевернутого тригона.