Надо ж было такому случиться — и не в году 312-м от р. X., а в августе 1971-го.

Ведь именно тогда Гарри Брайтфеллер, отставной вице-президент банка и владелец симпатичнейшего двухэтажного особнячка в Санта-Монике, который он делил со своей супругой и многочисленной родней, спустился по прохладным цементным ступенькам передней веранды к почтовому ящику. Для девяти утра — самая обычная процедура. В ящике оказалось с полдюжины конвертов со счетами и прочей дребеденью, а вот внизу, к несказанному удивлению хозяина дома, обнаружилась огромная картонная коробка.

Брайтфеллер поднял коробку, неторопливо прикидывая, откуда бы взяться этому подарку. Верно, жена опять заказала себе какое-нибудь барахло. Но нет — на бирке стояло его, Гарри Брайтфеллера, имя.

Обратный адрес отсутствовал. Судя по почтовой марке, отправлено не раньше вчерашнего вечера из Клируотера — городишки милях в тридцати четырех к северо-востоку от Лос-Анджелеса.

Брайтфеллер с минуту морщил лоб, но никого из знакомых в этом паршивом Клируотере Так и не припомнил. Зато тут же пришли ему на память все газетные истории про бомбы, рассылаемые по почте как раз в таких вот картонных коробках, и решил попробовать потрясти. Аккуратно. Нет, бомбы обычно тянут потяжелее. Кроме того, в коробке что-то глухо постукивало.

Поразмыслив, Брайтфеллер втащил коробку в дом и поставил на пол в гостиной. Потом пододвинул к загадочной посылке стул и со всегдашней своей скрупулезностью положил в пепельницу окурок дорогой сигары.

Тут с кухни, вытирая на ходу руки о передник, заявилась Мадж, дражайшая супруга Гарри Брайгфеллера.