Хорошо хоть, удалось подыскать славное местечко. Дом располагался на обширной террасе соток в двести — как раз на полдороге от подножия до вершины. Выше — склон, пересохший и вымерший, точно скелет динозавра, где не росло ничего, кроме каких-то кустистых колючек да еще ряда засохших пальм вдоль оросительного канала. Единственный соседний дом ближе к горной дороге пустовал после пожара. Ниже того дома — еще терраса. Эту прежние жильцы, похоже, использовали как огород. А за бывшим огородом гора резко обрывалась вниз — и у подножия крутого склона торчали хилые посадки апельсиновых деревьев. Фамилию владельца заброшенного дома Овинг как-то высмотрел на почтовом ящике у дороги. Что-то вроде Ла-Веккьо. Интересно, что теперь станется с ним и с его садиком?
А дальше внизу расстилалась туманная долина — пропадала, терялась в немыслимой голубизне. Вот тонкая желтоватая ниточка дороги. А вот — скрещивающиеся узоры вспаханных полей. Тут, наверху, Овинг явственно чувствовал, как горизонт заключает его в свои объятья. Автострады были надежно прикрыты эвкалиптами. И не пролети мимо случайный самолет, не выскочи на свободный участочек проезжая машина— этот мир запросто мог показаться мертвым.
Но тут в прозрачном воздухе повис тревожный шум мотора.
Овинг вздрогнул и тщетно попытался хоть что-нибудь разглядеть справа, — там, где дорогу наглухо заслоняли эвкалипты. Похоже, машина катила в гору.
Плохи дела. Может, конечно, какой-нибудь проповедник из адвентистской колонии в долине решил нанести визит по-соседски… Но нет.