И тут он взорвался. Он неожиданно оказался совсем близко к Брайану, его костлявые клешни впились в рубаху Ойглы, и тот затрепыхался в руках старика, как свежепойманная рыбешка.

Сигурд вздрогнул. Ему казалось, что он неплохо изучил Фарамарза за годы учения…

Но такого Фарамарза он не знал.

– Что ж ты, подлец, делаешь! – хрипел Сын Богов, и лицо его было багровым, чужим и незнакомым. – Ты зачем ходишь, где не велено?! Участка мало? Мало, да?! Шею сломаешь – плевать, так ведь другие за тобой полезут… Пенаты Вечных искать… Вот они где у меня, Пенаты ваши! Нельзя же так, нельзя, во имя неба!… Мы же люди, мы все люди, и горожане, и салары, и Перевертыши… за что?! За что?! Сколько же можно за чужую вечность расплачиваться?!

Он резко умолк и сразу стал очень старым и совсем нестрашным.

– Простите, мальчики, – прошептал наставник Фарамарз. – Нет, уже не мальчики. Салары… Скользящие в сумерках… Все равно простите… Полубоги, они ведь тоже – полулюди… ни то, ни се…

3

Пробуждение оказалось не из приятных. Все небо было обложено серыми лохматыми тучами, они цеплялись брюхом за макушки деревьев и утробно рычали, негодуя на колючие ветки. Струи ливня хлестали по земле, словно и не замечая отяжелевшей листвы, и измочаленная земля давно уже превратилась в липкое, полужидкое месиво.

Новая жизнь была похожа на старую. Разве что старая последние три дня обходилась без дождя.

Он брел спотыкаясь по краю обрыва, а тот становился все более пологим, и Зу тихо месил грязь рядом и чуть позади, а потом был берег узкой речушки и пена в лицо, и он смазывал рваные раны Зу жеваными листьями ойлоххо, отчего удав шипел и извивался… И снова дождь, грязь, и никакого солнца, и шаги, дающиеся с трудом, и осыпи мелких камней, и корни, цепляющиеся за склоны; и он сам, цепляющийся за корни…