Вместе с осознанием драгоценности подарка на Шу обрушилось понимание хрупкости и случайности этой встречи. Печаль скорой потери, невозможности… почти невозможности продолжения. Ощущение сопротивления — обстоятельств, чужой воли, судьбы…

Шу боялась. До дрожи в коленках, до потемнения в глазах, боялась потерять вдруг обретенное… что? Она пыталась хоть как-то осмыслить смутные образы, невнятные отзвуки.

Кто он? Почему здесь? Светлый не может быть преступником. Или может? Или его привезли издалека, где другие законы? Или продали незаконно? Но вряд ли Биун решился на такое.

Шу казалось, что произошла какая-то ошибка, и, стоит ей узнать правду, и все закончится, не начавшись. Стоит ему сказать, что он не хочет быть рабом, и придется отпустить его. Навсегда. Просто потому, что держать его против воли она не сможет. И вероятное расставание станет неизбежным. Может быть, он сам захочет остаться? Может быть, ему будет хорошо с ней, и он не захочет уходить? Шу не верила в такую возможность. Что же делать? Как удержать его?

В голову пришла идея, неожиданности которой она чуть не рассмеялась. Но, на второй взгляд… крохотный шанс. Практически, надежда на чудо. Что, если не дать ему возможности ничего сказать? И сделать вид, что так и надо. Оставить его здесь, хоть ненадолго. На несколько дней, на неделю… сколько получится. Вряд ли он станет писать письма с просьбой отпустить, и она сможет притвориться, будто не догадывается ни о чем… Лучше так. Ничего о нем не знать.

Как его зовут? Ну почему не спросила у Биуна? Хотя, наверняка тот и сам не интересовался. Надо как-нибудь его назвать.

Шу припомнила разговор на вчерашнем приёме. Про кошек. Она, кажется, обещала завести себе тигрового кота? Вот, завела. Тигрёнка. Тигрёнок. Она перекатывала имя на языке, и ей нравилось, как оно звучит. И магу вполне подойдет — золотой тигренок с черными и белыми полосками. Очень похоже.