Лея покачала головой; блеснули драгоценные камни на заколках в ее волосах.

— Может быть… Я хотела тебя спросить еще кое о чем, — она оперлась плечом о крыло, которое слегка покачнулось в антигравитационной подвеске, и понизила голос. — Этого почти никто не знает, Люк, но в Совете, похоже, происходит утечка. Информация попадает к адмиралу Пеллаэону и к имперским Моффам вроде Гетеллеса и Шаргаэля в секторе И. Государственный министр Риеканн считает, что виной тому может быть некто в партии рационалистов, может быть, даже сама Кью-Варкс, хотя я верю в ее честность. У них есть сторонники как в Республике, так и почти в любом обломке Империи, все еще достаточно большом для того, чтобы иметь собственный флот.

Она на мгновение поколебалась, криво улыбаясь, и Люк увидел, как ее карие глаза внезапно постарели. На радужках плясало отражение крошечного Люка и краешка его корабля, а в глубине глаз, как в колодце, навсегда запечатлелись годы мучительных раздоров и измен — Мон Мотма отравлена, Совет раскололся на фракции, адмирал Акбар предан, дискредитирован, затравлен…

— Что касается меня, — тихо сказала она, — я думаю, это мог быть почти кто угодно. Но Каллиста что-то об этом знает.

— Буду держать ухо востро, — он проверил застежки летного комбинезона и ведущие к шлему трубки системы аварийного жизнеобеспечения — другое дело, что эта система вряд ли могла спасти кому-либо жизнь в случае реальной аварии в вакууме. — Лея… — он протянул ей руку, не будучи вполне уверенным в том, что именно он хочет сказать.

Их взгляды встретились. Он понял, что она сейчас видит. Сестра видела свою семью, свои мир, все, что она знала и что было как бы между делом уничтожено в знак демонстрации могущества Империи, когда ей было всего двадцать лет. Еще до того, как он впервые ее встретил, она потеряла некую существенную часть самой себя.

Но была в ее взгляде и усталая твердость, чувство ожесточенности, не дававшее застать врасплох даже самому худшему…