Папу с Севой как ветром сдуло. Мама, ни о чем не спрашивая, позвала:

— Пойдем домой.

— Мам, вы нас ждали?

— Измайлов позвонил. Я не смогла бы ладить с таким положительным типом, дочка. Мужчина просто обязан давать повод к тому, чтобы его пилить. Иначе — тоска. Иначе он садист из закоренелых.

— Какой положительный, с его-то характером. Но он родился человеком и умрет им назло временам и нравам.

— Любовь зла, — усмехнулась мама, которой тяжко было привыкать к тому, что Измайлов ее ровесник.

— За козла ответишь, — пригрозила я.

— Куда ж деваться, — не испугалась она. И совсем в измайловском стиле скомандовала: — Вперед шагом марш.

О, мама… Я валялась на родительском диване и думала: «Костерила-костерила Лизу и не предполагала, что она мертва. А сейчас мне стыдно. Потому что уже не важно, какой она была. Важно, какой я осталась… Да, а Юрьев наверняка проедется по моим способностям примагничиваться к преступлениям… Он рассматривает меня, как случайно сохранившееся ископаемое, и склонности современного Измайлова к такого рода связям не одобряет. Более того, числит полковника в извращенцах».

С лейтенантами Борисом Юрьевым и Сережей Балковым я познакомилась, когда наш жэковский слесарь повадился использовать инструменты не по назначению — черепа ими прошибал. И если с Балковым мы сразу подружились, то с Юрьевым едва сводим концы вежливости. Ребята — четыре дополнительных руки Измайлова. Полковник у нас вообще смахивает на Шиву. У нас… Наверное, никогда не решусь сказать: «У меня». Измайлов без своего дела не жилец. А я не могу изводить мужчину заклинаниями: «Ты мой, только мой, ты создан для того, чтобы меня ублажать». И тех, кто меня заклинает, посылаю подальше. Люди выдумали, будто меняя ублажателей и ублажательниц, можно быть счастливыми без передышки. И не догадываются, насколько вреден для здоровья режим нон-стоп.

Под мудрые размышления о надежном здравии и губительности излишеств я прямо-таки надралась кофе, накурилась на балконе, отработанным приемом пряча от мамы сигареты, и приобрела грешный, близкий к человеческому облик. Чемодан Севы Измайлов привез сюда еще вчера, так что забот у меня не было. В восемь вечера мама уложила нас с сыном спать. Я заснула первой. А в три часа утра суматоха отъезда безвозвратно привела меня в чувство.