В машине заметно посветлело. Еще минут десять тряски, и она замерла.

— Выметайся, — приказали мне.

Я выбралась следом за ними и ошалело заработала шеей. Мы стояли на опушке леса, клином врезавшейся в поле, раскисшее под обильным дождем. По-моему, его и не засевали. Но самое поразительное — от крайних худосочных осинок до шоссе было совсем близко. Я силилась сообразить, где мы находимся, и не могла. Шофер остался на рабочем месте, остальные трое приблизились ко мне вплотную. Гнусные ухмылки, потные подмышки и нескрываемая потребность поиздеваться. Мне стало страшно. Страх смерти как клиническое проявление сердечного приступа или психоза — это не обычное, регулярно испытываемое каждым: «Ой, боюсь». Страх смерти есть осознание последнего мига перед ее приходом, последнего шага в ее лапищи. Страх смерти есть неожиданная безысходность. Не смей унижаться, Полина. Никого не спасло. А душу погубишь. Она ведь не может блевать от омерзения.

Глава 3

Я уставилась себе под ноги, чтобы не видеть их подлых рож. Впрочем, я и внизу ничего не видела, так слезились глаза. Ну, если совсем честно, я снова ревела в три ручья. Хоть бы они делали что-нибудь, потому что это противо-, это кругостояние доканывало. И один из них сделал. Глупость. Он дернул за волосы на затылке:

— Смотри сюда, сука.

Я не верю в мертвящую жуть заговоров, наговоров и даже приговоров. Если бы с человеком так легко можно было справиться словом, не понадобились бы костры инквизиции и оружие армий. Проклял и жди, пока враг загнется. А вот в физическом воздействии, прямо скажем, что-то есть. До меня, например, чужим рукам лучше не дотрагиваться. Даже прикосновений портных, маникюрш, педикюрш и парикмахеров я не выношу. Особенно парикмахеров. Терплю, конечно, по необходимости, чтобы не стать примером самопала и самосада. А без нужды по волосам меня и гладить не рекомендуется.