— Понимаешь, там люди тактичные из равнодушия. Они бы никогда не вызвали в субботу без крайней необходимости, потому что сами бы не вышли. Они в своем труде поднаторели и умеют решать практически любые проблемы и с рекламодателями, и с авторами с помощью телефона и факса. Оснащены всем.

— Значит, работать не хотят. И это неплохо, такие умельцы долго не задержат.

— Будем надеяться. А ты молодец, организатор.

— Я собираюсь еще кое-что организовать, — улыбнулся Измайлов, раскрывая заманчивые объятия. — Сева до девяти-десяти спит, а сейчас только семь часов…

Обычно так и бывало. Но во входную дверь легко и властно забарабанили. Сева не залежался в постели, ему не терпелось увидеть тигра. Он привычно прошел в кухню, чмокнул меня, сказал «Привет» Измайлову и показал на разбросанный повсюду кофе:

— Мама, как тебе удалось столько рассыпать?

Измайлова, конечно, расстроило раннее появление мальчика, но виду он не подал. Более того, сумел расхохотаться. Я надулась. Да, метание кофе вполне в моем духе. Но сегодня-то отличился бестрепетнейший полковник.

— Сева, кофемолку крышкой не закрыл я, — проявил бытовое благородство господин, у которого погоны, временами чудилось, вросли в голые плечи.

— Вечно ты маму выгораживаешь, — не поверил суровый сын.

И попросил есть. Пока Измайлов с Севой мели пол, я приготовила завтрак. Такая вот идиллия предшествовала поездке в редакцию. Как там у Пушкина: «Ну, теперь твоя душенька довольна»? Именно она, душенька, была у меня в то утром в полном порядке.

Машину Измайлов водит так, что в ней можно забыться. А это мое основное занятие. Как же быстро Севушка привык к жизни на два дома. Бегает из нашей квартиры на третьем этаже в Измайловскую на втором, когда потянет и заблагорассудится. А моему роману с полковником Измайловым всего ничего — одно лето. Зато какое…

Наша любовь начиналась на страшном фоне — в подъезде убивали.