Собственно, в Реестре относительно Нам Хориоса больше почти не было никаких сведений. В течение многих веков планета считалась глухим захолустьем. До нынешнего кризиса Лея лишь однажды слышала о ней: отец как-то раз заметил, что император Палпатин, похоже, использует Нам Хориос по его первоначальному назначению - как мир-тюрьму. Сорок лет назад ходили слухи, что старший Сети Ашгад был похищен и брошен на этой изолированной и неприступной планете агентами его политического врага, тогдашнего сенатора Палпатина. Слухи эти оставались неподтвержденными, пока младший Ашгад копия старого политика, пропавшего без вести, только черноволосый, а не седой - не связался с Советом по следам раздоров на планете и не попросил, чтобы его выслушали. Впрочем, нет никаких причин, подумала Лея, давать ему понять, насколько мало она или кто-либо другой знают об этой планете. "Не встречайся с Ашгадом" - говорилось в сообщении, полученном буквально в тот самый момент, когда она собиралась подняться на борт челнока, который должен был доставить ее на флагман. "Не доверяй ему и не соглашайся ни с какими его требованиями. И ни в коем случае не лети в сектор Меридиана". - Отлично! - усмехнулся Ашгад. - Но ситуация, конечно, отнюдь не столь проста. Из угла холла, где темные листья лозы диантиса затеняли часть помещения возле обзорного экрана, послышался тихий голос: - Но ведь она никогда и не бывает простои, не так ли? - Что ж, мне дали понять, что единственными жителями планеты, прежде чем после падения Империи возобновилась колонизация, были потомки заключенных и охранников Меридиана. В тенистом углу улыбнулся Дзим, секретарь Ашгада. Лея не могла понять, почему она испытывает невольное отвращение к Дзиму. Да, были чужие расы, которых человеческие народы Галактики - кореллиане, алдераанцы и другие - считали отталкивающими, обычно на подсознательном уровне, например, из-за феромонов или культурных различий.