– Да разве в этом дело,- Лера усмехнулась и открыла входную дверь.- Больше не звони.

– Эй! Постой! - Ружин перестал улыбаться.- Брось! Не надо! - Он выбежал на лестничную площадку, крикнул: - Ну прости ты меня! Прости! - и тут же замолк, настороженно огляделся и шустро шмыгнул в квартиру.

…В управление приехал не переодевшись, как и был в бежевом костюме, бордовом галстуке. Кивнул дежурному, с кем-то поздоровался в коридоре, сильно и легко взбежал наверх, с ходу открыл дверь кабинета, она отлетела, как от порыва ветра, ударилась о стену, задрожала, загудела глухо. Навстречу ему поднялись двое молодых людей одного возраста, стройные, крепкие, чем-то похожие, по-современному одетые - джинсы, курточки.

– Ты так красив, шеф,- восхитился Лахов.

– Я бы влюбилась,- манерничая, проговорил Горохов.- Если б умела…

Ружин невесело улыбнулся в ответ. Загремел ключами, открыл сейф.

– Всю малину испортили, да? - сочувственно спросил Лахов.

– Еще как,- Ружин достал из сейфа пистолет, привычно щелкнул затвором, вставил обойму, вложил оружие в кобуру.- Впору запеть "Ментовские страдания". Ну что? - он посмотрел на сотрудников.- Погнали!

"Рафик" несся по городу. На нем никаких опознавательных знаков, ни проблесковых маячков, и сирена не глушила пронзительными звуками и тревогой беспечный курортный народ. Кроме троих оперативников в автобусе сидели еще трое сотрудников в форме.

– Смешно,- сказал Лахов, глядя в окно.- Море ненавижу, а столько лет живу здесь.

– Уезжай,- лениво порекомендовал Горохов.

– Уеду,- привычно легко отозвался Лахов.

– А я его и не замечаю,- офицер в форме протянул всем сигареты.- Вода и вода. Чего говорить? Нет, здесь хорошо. Я вон в Мурманске служил. Холодно.

– Да, да, конечно,- согласно закивал Лахов.- Надо всегда сравнивать с худшим.

– Ты еще заплачь! - неожиданно резко сказал Ружин. Все посмотрели на него.