Этим вечером она, словно язычок пламени между сумеречных колонн, кружится под звуки табла и шехнаи

Позже, когда Пранх несет в апартаменты Аши полные охапки цветов, он говорит:

— Знаешь, я хотел бы поговорить с тобой о повышении комиссионного вознаграждения.

— Ты не посмеешь, — шутит Аша и видит испуг на лице ньюта. Выражение мелькнуло и пропало. Но он боится.

Когда Аша вернулась с озера Дал, оказалось, что Нита и Прия переехали. Они не отвечали на звонки. В последний раз Аша навещала Мадхури семь недель назад.

Обнаженная, она раскинулась на подушках джарока — настоящего произведения искусства с филигранной резьбой по камню. Через решетку крытого балкона она смотрит, как разъезжаются гости. Отсюда легко наблюдать за происходящим, не видимой никому, словно пленница в старинной зенана.

Отлучена от плоти человека. Она встает, прижимается к хранящему дневное тепло камню; касается его сосками и лобком. «Видишь ли ты меня, ощущаешь ли мой запах, чувствуешь ли меня, знаешь, что я сейчас здесь?»

Вот он. Ей даже необязательно видеть его, она ощущает его присутствие по волнующему покалыванию внутри головы. Он является сидящим на низкой резной кровати тикового дерева. «Ведь он запросто мог появиться прямо в воздухе перед балконом», — думает Аша.

— Похоже на то, что ты расстроена, сердечко.

В этом помещении он слеп, здесь нет глазков камер, направленных на ее украшенную драгоценностями кожу, но он видит ее дюжиной чувств, мириадами обратных связей через ее наушник.

— Я устала, я раздосадована, я танцевала хуже, чем могла бы.

— Да, мне тоже так показалось. Может, на танце отразилось посещение копов Кришны?

Сердце стучит что есть силы. Он может считывать ее сердцебиение. Пот. Уровень адреналина и норадреналина в мозгу. Если она солжет, он узнает. Необходимо сокрыть ложь в правде.

— Скорее следовало бы сказать, что я беспокоюсь. — Стыда он понять не может. Странно, и это в обществе, где люди умирают от жажды уважения. — Нас ждут неприятности, существует некий Акт Гамильтона.