В хижине все выглядело гораздо пристойнее, но тем не менее тоже безотрадно. В отгороженной комнате лежали ящики с припасами. Я совсем по-другому представляла себе хижину, когда читала, как в долгую полярную ночь участники экспедиции «Дискавери» разыгрывали тут пьесы и устраивали выступления поэтов. (Много позже мы узнали, что сэр Эрнест перестроил хижину, когда побывал здесь за год до нас.) В хижине царили грязь и беспорядок: открытая фунтовая банка с чаем; валяющиеся повсюду пустые жестянки из-под мяса, рассыпанные галеты; собачьи экскременты, замерзшие, конечно, но это несильно меняло дело. Без сомнения, последние обитатели покидали хижину второпях, возможно, даже во время снежной бури. Но банку с чаем они могли бы и закрыть. Впрочем, нелегкое искусство ведения домашнего хозяйства – это занятие не для любителей, здесь требуется профессионализм.

Тереза предложила использовать хижину в качестве базы. Зоя в свою очередь предложила ее просто поджечь. В конце концов мы захлопнули дверь и оставили все как есть. Пингвины это, похоже, одобрили и с радостными криками проводили нас до самой шлюпки.

В заливе Мак-Мердо льда не было, и капитан Пардо предложил перевезти нас с острова Росса на побережье Земли Виктории, где мы смогли бы поставить лагерь у подножья Западных гор, на твердой сухой земле. Но эти горы с их темными от штормов пиками, отвесными пропастями и ледниками выглядели так же мрачно, как описал их капитан Скотт во время своего путешествия на запад, и никто из нас не захотел искать там прибежища.

Возвратившись в тот вечер на корабль, мы решили повернуть назад и поставить лагерь, как планировалось раньше, на шельфовом леднике: все имевшиеся у нас отчеты указывали, что наиболее удобный путь на юг пролегает через ровную поверхность Барьера, потом по одному из перетекающих в него ледников на высокогорное ледовое плато, по-видимому занимающее всю центральную часть континента.