У него было властное лицо, с мощными скулами и холодными голубыми глазами, ястребиный нос, и рот, который, похоже, редко улыбался. Все венчала большая грива седых волос. Подобно тому, как он выглядел на всех своих портретах времен Тюдоров. Казалось, он получил свое бессмертие, когда ему было уже за пятьдесят, и пакет не включал в себя вечную молодость. Он просто перестал стареть. Он сидел прямо, как будто что-либо иное было бы признаком слабости, и его немногочисленные жесты были резкими и отточенными. Он обладал тем непринужденным авторитетом и спокойной властью, что приходят с многолетним опытом. Он производил впечатление человека, который всегда точно знает, что ты хотел сказать еще до того, как откроешь рот, поскольку видел и слышал все это раньше. Снова и снова.

Его люди относились к нему с уважением, граничащим с благоговением. Он больше походил на Папу, чем на короля. Вне этой комнаты они могли быть людьми с состоянием и родословной, экспертами в своей области, но здесь они были лишь подчиненными Гриффина, с положением и привилегиями, за которые скорее умрут, чем отдадут. Потому что здесь была власть, реальные деньги, здесь каждый день принимались все важные решения, и даже самые незначительные из них изменяли судьбу мира. Работать на Гриффина, означало, что вы были на самой вершине эшелона власти. До тех пор, пока держались. Каким-то образом я знал, что чреда этих ярких молодых дарований регулярно сменяется. Поскольку Гриффин не оставит тех, кто становится опытным и влиятельным, чтобы стать угрозой для него.

Иеремия заставил меня долго ждать, и мне стало скучно, а это всегда опасно. Предполагалось, что я должен был просто сидеть там и томиться в ожидании, чтобы поставить меня на место, но я горжусь тем, что никогда не знаю своего места. Так что я решил малость пошалить. У меня есть репутация, которую нужно поддерживать. Я не спеша оглядел круглый конференц-зал, рассматривая различные возможности для зла и хаоса, прежде чем окончательно остановил выбор на стене с телевизионными экранами.