- Мара.

- Мара… - дыхание огнем шею опалило, руки и хвост… ну полный беспредел творят, и пожаловаться некому.

Да что ж это такое делается, я ж не железная!!! Садист хвостатый!!!

Пока креплюсь, от поцелуев его отворачиваюсь, а сама… вздохнуть не могу, сердце где-то в горле колотится. Интересно, он тоже что-то подобное там, у ивы, чувствовал? Тогда прощаю. И признаю право на мщение.

Ответила я на его поцелуй, как тогда на горе… А как ответила, так путы и пропали. Руки мои сами собой на его шее сплелись. А дальше… не думала я никогда, что страсть и нежность рядом идти могут, да еще таким пламенем полыхать. Ни о чем не жалела, ни о чем не думала, просто любила.

Заснула я на его плече, а когда утром глаза открыла, его уже рядом не было. Только роза алая на смятой подушке.

А на сундуке в ногах кровати два наряда разложены. Один - женский, платье шелковое, жемчугом вышитое, и туфельки атласные. Другой - мужской, типа того, что на нем вчера был, только жилет на шнуровке и белая рубашка приложена. И еще сапоги до колен.

Надо же, и выбор предоставил…

В пору растеряться. Не слишком ли ты совершенен, милый мой демоненок?

Или знаешь, что ведьму силком не удержать, все равно водой сквозь пальцы просочится? Вот и делаешь так, чтобы сама захотела остаться?

А зачем я тебе? Зачем на Лысую гору полез в канун шабаша? Приключений захотелось? Не верю. У вас тут, похоже, и так вся жизнь - сплошное приключение.

Так зачем?

Чует мое сердце, не все так просто, как кажется. А бабйожкинское сердце - вещее… и еще знает оно, что сегодня ночью не было ни фальши, ни расчета. Если что и было до этого - все сгорело в этой ночи, пеплом развеялось.

А что будет… поживем - увидим.

Взяла я мужской костюм и направилась в купальню.

Сейчас у меня одна задача - сбор информации. Не дело слепым котенком в углу сидеть, когда кругом такие непонятки творятся…