— Хорошо, мама.

Когда мама ушла, она снова заглянула в свою комнату — хотела извиниться и спросить у Друга, что будет с ней после смерти. Но комната была пуста.

«Ушел, — подумала Полина. — Значит, обиделся.»

В совершенно подавленном настроении Полина вышла из дома и стала спускаться по лестнице — пока еще дождешься этого лифта…

Ей навстречу поднимался Васек — правда, один, без компании.

«Подобрал код, — подумала Полина. — Вот гад.»

Его губы только-только начали складываться в некое подобие улыбки, когда Полина, не дожидаясь продолжения, со всего размаху залепила Ваську правой прямиком в нос. Васек испуганно завыл и отшатнулся, размазывая кровь по лицу, а Полина, не обращая на него больше внимания, спустилась на первый этаж, открыла дверь и вышла на улицу.

Музыкальная школа находилась в другом районе, поэтому Полина ездила туда на маршрутном такси. Три минуты туда, два часа в школе, три минуты обратно.

На взлетной площадке никого не было — если конечно, не считать гравилета, наполовину заполненного людьми. Полина сунула карточку в электронную кассу, дождалась зеленого огонька и влезла внутрь маршрутки. Через минуту пилот обернулся к полупустому салону и недовольно буркнул:

— Пристегивайтесь.

Дверь плавно закрылась. Никто, кроме Полины, пристегиваться не стал — да и Полина, честно говоря, не видела в этом особого смысла, поскольку гравилет во время взлета, движения и посадки остается в одинаково ровном положении относительно поверхности земли. Но она обещала маме, что будет пристегиваться… Хотя сама мама пристегивается только тогда, когда летит вместе с детьми, а сама по себе точно также нарушает правила, как все остальные… Папа говорит, что эти правила скоро отменят за ненадобностью…

Внезапно она поняла: что-то не так. Гудение антигравитационных пластин под днищем маршрутки сменилось каким-то странным стуком. Лица пассажиров сделались белыми, как восковые свечи. Полина услышала, как пилот произнес одно ОЧЕНЬ НЕХОРОШЕЕ СЛОВО.