— Что за чёрт, — выговорил Николас.

Фрайманн оставался спокойным как айсберг.

— Товарищ Реннард, вы переутомились. Не беспокойтесь, я уже принял меры.

Сражаясь с тошнотой, Реннард приподнялся и обвёл взглядом кабинет. Стол, обои и занавески — в крови… Бог мой, сколько крови… но труп уже унесли. Быстро же действует легендарный комбат; впрочем, ему положено.

— Спасибо, я о другом, — мрачно сказал Николас. Он попытался сесть, и у него получилось, хотя за подобающую позу пришлось расплатиться новым приступом тошноты.

Фрайманн склонил голову набок, словно удивлённая собака.

— Что вы имеете в виду?

Николас помолчал.

— Вы же в курсе, товарищ комбат, — сказал он, наконец.

Тот смотрел озадаченно и явно ждал разъяснений. Николас подавил вздох. Фрайманн был в курсе, но как истый солдат не терпел намёков, догадок и фигур умолчания. По крайней мере между теми, кому по должности полагалось знать военную тайну.

— Я начупр соцобеспечения, — негромко сказал Реннард. — Самый безобидный человек в правительстве. На меня не могли покушаться… в этом качестве.

Фрайманн помрачнел, хотя, казалось, более мрачным быть невозможно. Он сел рядом с Николасом и облокотился о собственные колени.

— Кто-то догадывается об истинном положении вещей, — продолжал тот. — И хочет меня устранить… Полагаю, это Стерлядь.

Фрайманн смотрел внимательно. Глаза у него были совершенно чёрные, без чёткой границы между радужкой и зрачком, и от неподвижного холодного взгляда становилось не по себе.

— Стерлядь, — повторил Фрайманн.

— Нужны доказательства.

— Я не сориентировался, — Чёрный Кулак досадливо покачал головой. — Надо было брать живым.