— У тебя насморк? — спросил Уолтер.

— Почему ты так думаешь?

— У тебя какой-то странный голос, как будто ты говоришь с набитым ртом.

— А, это… Я нечаянно прикусил язык.

— Ты прикусил себе язык? Я думал, это Генри Несс тебе его прикусил, — усмехнулся Фарлоу.

— Ну его к черту!

Гин положил трубку, наполнил бокал, сел и снова задумался. С тех пор, как он начал заниматься политикой, Гин придерживался правила доводить до конца все запланированные дела. Каждый отчет, доклад, просто эпизод подробно разбирался, записывался и закрывался. Его раздражала любая неясность в делах, поэтому он непременно должен выяснить свои отношения с Лори Сэмпл. Его гордость впервые за последние двадцать лет так сильно пострадала. Мало того, что эта грудастая девятнадцатилетняя девственница укусила его, она еще спустила с цепи сторожевых псов! Это из-за нее его дорогой английский ботинок остался торчать в этих проклятых воротах.

Гин взял телефонный справочник и принялся искать ее номер. Как он и предполагал, номера в справочнике не оказалось. Он задумался, постукивая по стакану, затем поднял трубку и набрал номер. В конце концов, не так уж поздно, только начало первого. Вашингтонские дамы не ложатся спать так рано.

Ему ответили после десятого или одиннадцатого гудка. Сонный женский голос спросил:

— Алло, кто это?

— Мэгги, — сказал Гин как можно приветливее, — это я, Гин.

— Который час?

— Не знаю. Думаю, около двенадцати.

— Не знаешь? Я купила тебе французские часы за триста долларов, а ты не знаешь?

— Не злись. Ведь ты еще не спала?

Он услышал глубокий терпеливый вздох.

— Нет, Гин, не спала. Разве могла бы я работать твоим личным секретарем, если бы когда-нибудь спала. Я бодрствую двадцать четыре часа в сутки. Только сейчас я немного расслабилась.

Гин терпеливо слушал.

— Мэгги, — сказал он, — я понимаю, что это сверхурочная работа, но я был бы очень признателен, если бы ты оказала мне небольшую услугу.