— Послушайте, — сказал он мягко. — Жизнь полна стрессов и напряжения. Многие люди, особенно политики, любят поволочиться, повалять дурака, это для них своего рода отдых, развлечение.

— Да, но только не для меня.

Гин развел руками, извиняясь:

— Я ничего такого не имел в виду. Если хотите знать, вот что я думаю о вас: вы красивая девушка и очень сексуальная, надо быть монахом, чтобы не замечать этого.

Она заморгала в смущении:

— Вы… находите меня… сексуальной?

Гин чуть не рассмеялся:

— Ну конечно, черт возьми! Интересно, о чем вы думали, когда надевали это вечернее платье?

Она покраснела:

— Я не знаю. Я не думала…

Гин снова взял ее за руку:

— Я думаю, было бы лучше, если бы вы назвали мне свое имя. Это намного бы упростило жизнь.

— Хорошо. Меня зовут Лори Сэмпл.

Гин нахмурил брови:

— Сэмпл? Ваш отец…

— Жан Сэмпл, французский дипломат.

Гин мягко пожал ее пальцы:

— Мне очень жаль. Я никогда не встречался с ним, но мне говорили, что он был замечательный человек. Простите.

— Не стоит извиняться. Он всегда понимал, что ведет рискованную жизнь. Моя мать говорит, что, возможно, он сейчас более удовлетворен, чем когда-либо при жизни.

Гин тронул за рукав проходившего мимо официанта и заказал коктейль. Затем он снова обратился к Лори:

— А вы уверены, что мне не удастся уговорить вас поужинать со мной? Я уже давно собираюсь зайти в ресторан к Монпелье.

Она отрицательно покачала головой:

— Извините, Гин, я не могу.

— Я не понимаю почему. Возможно, я не Рок Хадсон, но я все же славный парень. Таких, как я, еще надо поискать среди политиков. Или вы хотите всю жизнь появляться на людях с какой-нибудь очкастой клячей из министерства финансов?