– Тридцать. А ты, оказывается, хитер, зараза. Вынув из микроволновки прожарившиеся туфли Линдсея, Рюмин осмотрел их и надел на собственные босые ступни.

– А на скольких языках ты шпрехаешь?

– Вообще-то на четырех. Но при стимуляции памяти – на семи. Плюс стандартный шейперский язык программирования.

– На четырех-то и я могу. Правда вот, письмом не стал себе мозги пачкать.

– Так ты что, совсем не умеешь читать?

– А зачем? За меня машины читают.

– Значит, ты слеп ко всему культурному наследию человечества.

– Странный разговор для шейпера, – удивился Рюмин. – Ты, стало быть, любитель старины? Мечтаешь нарушить Интердикт и вернуться на Землю изучать так называемые гуманитарные науки? Теперь мне понятен твой театральный гамбит. Мне-то за словом «пьеса» пришлось в словарь лезть... Потрясающий обычай. Ты вправду хочешь такое устроить?

– Да. А Черные Медики Меня финансируют.

– Ясно. Но вот Гейша-Банк... Денежные штуки – это все по их части.

Опустившись на пол рядом с клубком проводов, Линдсей отцепил от ворота булавку Черных Медиков и повертел ее в пальцах.

– Так расскажи, с чем их едят.

– Гейши – это шлюхи-финансистки. Ты наверняка заметил, что твой кредит измеряется в часах.

– Да.

– Это часы сексуального обслуживания. У механистов и шейперов валюта – киловатты. Но уголовным элементам Системы для жизни необходим черный рынок. На нем в ходу множество теневых валют. Я даже статью о них написал.

– Ты?

– Да. Я же по профессии журналист. Развлекал буржуазию Системы леденящими кровь разоблачениями уголовного мира. Подробностями грязной жизни каналий-бродяг. – Он кивнул на кейс Линдсея. – Одно время все эти валюты базировались на наркотиках, но это давало Черным Химикам шейперов преимущество. Имело некоторый успех машинное время, но лучшая кибернетика – у механистов. И тогда пришел секс.