Что я делал все остальное время в течение этой долгой ночи, несущественно, даже мне самому это не казалось особенно важным. Что значат двадцать четыре часа в сравнении с вечностью? Я написал торопливый отчет о своем эксперименте по вызову демона, но тут же разорвал его. Демоны все равно изменят написанное. А это значит, что моя курсовая работа, что бы ни случилось, пойдет насмарку. Я принес настоящего, но застывшего для меня, как камень, скотч-терьера в комнату профессора Паулинга и возложил его на письменный стол. Вот сюрприз будет для старого деспота, когда он это увидит! Но большую часть ночи я провел на воздухе, гуляя и глядя в последний раз на окружающий мир. Я залез в полицейскую машину и включил сирену, потом задумался и выключил. Два раза заглядывал в рестораны и поедал чей-то заказ, оставляя деньги, которые больше мне не понадобятся.

Часовая стрелка дважды обошла на моих часах полный круг. В двенадцать десять я вернулся в подвал.

Мои свечи наполнили его специфическим запахом, к которому примешивалась вонь демона. Сам он висел в воздухе напротив стены, покинув пентаграмму. Его широко раскинутые руки выражали триумф.

Ужасная мысль поразила меня.

Почему это я поверил демону? Все, что он говорил, могло оказаться ложью! И скорее всего, так оно и было! Я позволил себя надуть, приняв дар из рук дьявола! Я выпрямился, лихорадочно соображая… я уже принял дар, однако…

Демон повернул голову и ухмыльнулся еще сильнее, увидев, что проведенные мелом линии исчезли. Он кивнул мне и сказал:

– Через миг вернусь.

И исчез.

Я ждал. Я придумал, как выпутаться, но…

Прямо из воздуха раздался веселый бас:

– Я так и знал, что ты переместишь пентаграмму. Сделаешь ее слишком маленькой для меня, ведь так? Ха-ха! Неужто ты не мог догадаться, что я в состоянии менять свои размеры?

В воздухе послышался какой-то шорох и возня.

– Я знаю, что она где-то здесь. Я ее чувствую. Ага!