- Кто еще хочет? - хладнокровно поинтересовался парень.

Вопрос остался без ответа. Два других южных гостя скромно помалкивали.

- Тогда расплачивайтесь по счету, забирайте эту падаль, и чтоб я больше здесь вас не видел!

- Можно тебя на минутку? - вежливо спросил Шабанов.

- Ну?

- Присядь, пожалуйста!

Повар подошел к столику, но остался стоять.

- В чем дело? - довольно недружелюбно осведомился он.

- Я хочу предложить тебе хорошую работу. Платить буду намного больше, чем ты получаешь здесь. Подожди! Не торопись отказываться! Вот моя визитная карточка. Надумаешь - позвони!

Соловьев колебался недолго. По правде сказать, ему до смерти опротивело париться на кухне возле плиты, выслушивать постоянные попреки сварливого метрдотеля. В эпоху социализма работа в ресторане считалась престижной, сулила хорошие доходы, а теперь... При капитализме труженики сферы обслуживания мгновенно утратили былое величие...

За окном послышались нетерпеливые гудки присланной Шабановым машины.

- Юра, побудь тут, я скоро вернусь, - сказал товарищу Сергей и, накинув куртку, вышел на улицу.

Николай Васильевич сидел в мягком кресле, курил сигарету и мрачно разглядывал мастера мебельного цеха. Мастер - худощавый мужчина средних лет, ежился под взглядом хозяина, нервно барабанил пальцами по столу, однако продолжал упорно настаивать на своем:

- Ребята уже три месяца зарплату не получали, а у них семьи, имейте совесть. Нельзя ведь так! Побойтесь Бога!

Бога Шабанов не боялся, совести не имел, а на семьи рабочих ему было глубоко плевать. Деньги же из фонда заработной платы он пустил в оборот, закупив большую партию низкосортного, но дешевого коньяка "Наполеон", изготовленного в Польше. По вышеуказанной причине Николай Васильевич кипел от ярости, с нетерпением дожидаясь приезда Сергея.

- Мужики не хотят пахать забесплатно! - продолжал между тем работяга. - Какая, к черту, работа, если дома жрать нечего?!