Долливер сознался, что так оно и есть, хотя особенного добра это ему не принесло. Суит прикрыл один глаз и удовлетворенно кивнул.

— Так я и думал. Уж больно кудряво выражаешься.

Тем временем брокеры уселись и принялись за еду. Официант вздохнул и сложил было руки на груди, но тут же встрепенулся: брюнетка с прической «паж» решительно приблизилась к нему. На этот раз она была одна.

— Привет Билли, — бросила девушка, взяв тарелку.

— А я уже думал, что ты и здороваться со мной не захочешь, — тихо ответил официант с вымученной улыбкой.

— По правде говоря, мне многое нужно тебе сказать, но сейчас не время и не место, — шепнула она, настороженно оглядываясь, и, наклонив голову набок, стала задумчиво рассматривать блюда с говядиной и олениной, словно не зная, что выбрать. Поводила пальцем над столом, и официант гордо сверкнул глазами:

— Если тебе вздумалось оскорблять меня… — Нет.

Девушка вскинула голову. Куда подевался игривый вид? Сейчас она выглядела очень серьезной.

— Не стоит воспринимать это именно так, Билли. Столько всего случилось… С тех пор я все время размышляю… Если бы мы могли спокойно поговорить…

Официант недоверчиво усмехнулся, обежал взглядом комнату и прошипел:

— Но что это даст, особенно сейчас?

И тут же громко добавил:

— Да, мэм, это тридцатифунтовая индейка. Мы откармливаем их в птичнике за коптильней. Одним яблочным пюре, так что у мяса особый аромат…

— Хелен!

В столовую ворвался молодой человек, перед этим сидевший с ней на диване. Он почти подбежал к девушке и положил руки ей на плечи.

— Дорогая, прости, но это так много значит для папы!

— Вот оно что! — догадался Суит. — Любовный треугольник! Хочешь побиться об заклад, что она наставляет ему рога?

Долливер равнодушно пожал плечами и продолжал жевать. Официант, бледный, как смерть, бесстрастно уставился куда-то в пространство. Девушка со вздохом прижалась к поклоннику и сварливо возразила: