– Я не могу вылезти. Помоги мне.

Росси вздохнула, выплюнула изо рта так старательно собранные камни и вернулась к песчаной яме.

– Папа говорит, что настоящий Охотник должен сам находить выход из любой ситуации.

– Я бы и без твоих соплей справился, но эта гадина прокусила мне ногу.

Прокушенная нога являлась серьезным аргументом, но Росси не торопилась. Гены всех ее предков подсказывали ей, что сейчас как раз тот момент, когда за услугу можно требовать все, что угодно.

– Ну что же ты? – могло показаться, что Чат начинает сердиться, но Росси прекрасно знала, что в отличии от всех в клане, брат умеет скрывать свои чувства и никто, никогда не сможет догадаться, что твориться у него на сердце.

– Ты выполнишь то, что я захочу? – на темном глиноземе лицо Росси выглядело, как сплошное черное пятно. Даже глаза замерли, не выдавая блеском задуманное.

Чат понял, что на этот раз сестра задумала нечто большее, нежели детский невинный поцелуй, или воровство сладкой сластры из кладовой семьи. Подобное поведение не являлось для клана чем—то из ряда вон выходящим. Это справедливо, за одолжение требовать одолжение. Любое. Даже смерть. И если ты согласишься, то должен, несмотря ни на что, выполнить обещанное. Таковы законы клана. Таковы правила.

Чат постарался еще раз выбраться самостоятельно. Но только позорно съехал вниз по сыпучему песку. Можно было попробовать выбраться через боковые стенки, но он не был уверен, что там нет еще одного животного. В его положении слишком опасно. К тому же укушенная нога начала понемногу леденеть.

– Ладно. Сделаю, – пообещал Чат и совершил ритуальное движение левой рукой, означающее, что если он не сдержит свое слово, то навсегда потеряет честь Ночного Охотника.

Росси удовлетворенно кивнула, подползла как можно ближе к краю ловушки, закрепилась за землю выпущенными из пальцев ног когтями и выплюнула в сторону протянутых рук ленту языка.