- Слушай, - добавил он. - На вот посмотри пока журналы. А я хочу душ принять, жарко очень. Да, а ты не хочешь?

- Да нет... - Ольга замялась на мгновение. - Да нет, спасибо.

Гаврила открыл бутылку фетяски, разлил вино по бокалам, принес с кухни яблоки.

- Ну что, за знакомство?

- За знакомство, - согласилась Ольга.

Гаврила фетяску выпил залпом, как квас.

- Жарко очень, - пояснил он. - Ну, я пошел.

Внезапно вернулся, уже в плавках, бросил на ходу "пардон" и принялся копаться в коробке с кассетами, стоящей под телевизором.

- Оставить тебя без музыки, - сказал он, - это была бы непростительная ошибка.

Сквозь пение Челентано слышался шум падающей воды. Ольга пригубила холодного сухого и перелистнула первую яркую обложку. Стопка потрепанных журналов состояла из двух "Плэйбоев", одного "Пентхауса" и трех незнакомых французских изданий, пестрящих рекламой.

Все это: и вино, и музыка, и красивые журналы, и легкий флирт в незнакомой квартире - все страшно нравилось Ольге. Это было как раз то, что нужно. Она снова была счастлива. "Август - месяц счастья, - подумалось ей. - Год назад был Роберт. И даже месяц назад ещё был Роберт. Еще был. А теперь нет. Ну и ладно! И даже лучше. Просто Роберт был первым. В этом все дело. Но ведь не последним же".

Появился Гаврила в свежей красной футболке, мохрящихся джинсовых шортах и старых без шнурков кроссовках на босу ногу.

- Хорошо! - сообщил он. - Рекомендую.

- Давай-ка лучше выпьем, - ответила Ольга.

- На брудершафт? - поинтересовался Гаврила. - Обещание помнишь?

Ольга вспомнила, что на брудершафт полагается целоваться и сказала:

- Погоди. Поставь что-нибудь другое. Челентано надоел.

Гаврила сменил кассету, и комнату наполнило мелодичное пение саксофона. В руках у Гаврилы оказалась вдруг плитка шоколада.

- Любишь? - спросил он.