- Я не домой, - сказала Ольга. - Я на вокзал.

- Встречаешь? - спросил Сергей.

- Нет, провожаю. Тетю надо проводить в Вильнюс.

- Значит, с Белорусского. Поехали. Вместе проводим.

Ольга не возражала. Тетю встретили на углу у метро, и Сергей помог дотащить чемодан от такси до поезда. А когда поезд с тетей затерялся в дрожащем знойном мареве над переплетением путей, ажурных мачт и проводов, Ольга с Сергеем вышли на площадь, и Сергей сказал:

- Теперь ты никуда не спешишь? Поехали ко мне.

- Зачем? - спросила Ольга.

- Не задавай глупых вопросов.

Ольга посмотрела ему в глаза. Сергей выдержал взгляд. И потом они долго молчали.

- Ты далеко живешь? - спросил он.

- Близко, на Брестской.

- Пошли, я провожу тебя.

Было жарко. Осатаневшее солнце металось бликами по ветровым стеклам и бамперам автомобилей. Небо слепило глаза. Пахло горячим асфальтом, выхлопными газами, пыльными тополями. Город дышал суетой, летом и гарью. А в голове стучали строчки Ахматовой, холодные, ночные, осенние, пронзительно грустные:

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

Что бывает любовь на земле...

Сергей шел рядом и рассказывал что-то о Федерико Феллини. Ольга кивала, поддакивала, иногда отвечала. Они уже подходили к дому.

...И от лености или со скуки

Все поверили, так и живут...

Ольга остановилась у подъезда. Сергей взял её за руку и сказал:

- Ну что, может, все-таки поедешь? А?

- Подожди меня тут. Я переоденусь.

Ольга взбежала по лестнице и открыла дверь ключом.

...Ждут свиданий, боятся разлуки

И любовные песни поют...

Она скинула простенькое летнее платье и одела эффектную яркую майку. И свою новую джинсовую юбку, очень короткую и облегающую. И изящные туфельки на высоком каблуке. Причесалась перед зеркалом, подкрасила ресницы.

...Но иным открывается тайна,