Вернулась жена:
– Мама? Это вы? Нет, мамочка, все в порядке. Просто нормальные люди, получив премию, покупают семье квартиры, машины… а другие тратят деньги на кучу микросхем… Милый, ты еще здесь? Поговори со своей матерью. Она четвертый день ждет, когда ты поможешь ей на рынке.
Он ударил кулаком в косяк:
– Уфф… мама. Да, все хорошо. Нет, засиделся на работе. Нет, не сегодня. Нет, не простыл. Нет, на работу не устраивался. Да, мне хорошо с Тео. Нет, денег не добавили. Да, Аля права. Да, потратил премию на «свои железки»…
Он вздохнул и выключил мамино щебетание.
Забрал пакет, вышел на лестницу, нажал кнопку лифта. В лифте заглянул в пакет. Нормальная красная морковь, обычный мягкий кефир марки «Простоквашино», сардельки…
Наверное, он перепутал кнопку этажа. Лифт дернулся не вниз, а вверх. Он хотел нажать кнопку «стоп», но ее почему-то не оказалось. Он очень удивился, поскольку всего три недели назад застревал в этом самом лифте, и кнопка тогда была на месте.
Двери разъехались, он сделал шаг и сощурился от яркого света. Лифт открылся не в заплеванный холл первого этажа, а прямо во двор. Это был не совсем его двор.
То есть это был совершенно не его двор. Голубые березки раскачивались под жарким ветром. Вместо снега и мерзкой талой воды колосилась веселая оранжевая трава. Там, где обычно мухами копошились алкаши, сияло зеркало пруда. На шезлонгах загорали старички. Мимо на ходулях прошел мальчик с очками ночного видения на лице и с длинным сачком. Он ловил в сачок и складывал в заплечный мешок маленьких пушистых зверьков, похожих сразу на паучков и белок. Вместо автомобилей у подъезда покачивались уютные двухместные дирижабли. В окнах его дома пропали стекла, а сам дом стал светло-салатным и покатым, как муравейник. Он выпустил из рук пакет. Присел, осторожно достал из кармана сотовый. Сотовый ПОКА был в порядке. Он набрал номер жены.