Неужели я сам додумался до такой глупости! Я отвечал, что сам додумался. Просто захотелось пройтись по карнизу. Но больше я этого делать не буду. - И до маски ты сам додумался? Ведь это болезненная идея - ходить по карнизу в маске! - Это не болезненная идея, а дополнительная, - объяснил я. - Но в маске я ходить тоже больше не буду. - Если б были живы твои родители, - сказала тетя Аня, - все было бы по-иному. Отец порол бы тебя все время ремнем, мать таскала б за вихры, а бабушка отнимала бы у тебя компот. И тогда бы ты стал человеком. Я же пороть тебя не могу, и это-то и губит тебя. Но ты сам себя наказал: я думала послезавтра поехать с тобой на "Буревестнике" в Петергоф, а теперь это целиком отпадает. Хоть доктор и сказал, что ничего опасного нет, но тетя Аня все же созвала общеквартирный консилиум. Первым высказался отец Шерлохомца - ведь он был ветеринар. Он сказал, что при падении с пятого или с шестого этажа был бы возможен летальный исход, а также помянул добром собак. "Собаки, - заметил он, - во многом умнее людей. По карнизам, например, они не ходят". Тетя Нюта, Лизина мать, подала конкретную идею: меня надо поить молоком на случай выявления сотрясения мозга. С этим все согласились, и тетя Аня немедленно приступила к действию. Вернее, к действиям пришлось приступить мне - молоком-то меня стали пичкать. Вечером, когда тетя Аня вышла на кухню, в комнату ко мне проскользнул Шерлохомец. - Хорошо, что ты не сказал на нас, - прошептал Шерлохомец. - Лиза плачет вовсю, а тетя Нюта думает, что она заболела. А она по тебе плачет. Она просила тебе передать, что не будет больше обзывать тебя недоразвитым и компотным сычом. - А олухом господа бога тоже не будет обзывать? - Про это она ничего не сказала. А врать я не хочу. Работники сыска никогда не врут без надобности. - Тогда скажи мне, что это твой папаша говорил про летальный исход. - Летальный исход - это значит, что кто-то, вот, например, ты, летит к ангелам, то есть помирает.