- Он тебя опутал! - вскрикнул Отис. - Мне противно глядеть на этот склеп! Всюду его хитрые рожи.

Отис нажал на что-то - засветились портреты Эрика. Объемные - они отрывались от золотисто-рыжих стен. И мне подумалось о его долгом счастье. Он вошел в эту женщину навсегда. Она дарила Эрику бессмертие, а он ей взаимно.

Или она не в силах отказаться, стать иной, уйти от этого имени - Эрик, уйти из легенды?

Вивиан громко засмеялась и стала грозить пальцем Отису:

- Эх ты!

- Выкинь Эрика! Ты не любила его.

Я слушал их, держа на лице улыбку, и думал, что в конце концов мы и живем только в памяти других людей, и умираем там же. Становимся меньше, меньше - и исчезаем. А если легенда?.. Тогда человек растет.

- Уйдем от нее, - сказал мне Отис.

Сестра его смеялась. Она говорила мне, что так шумят они в его прилеты и было скандалов не менее десятка.

- А могла бы иметь мужа и семью! - уныло говорил Отис. - И мне бы нашелся уголок.

Я смотрел в ночь (над равниной поднималось голубое сияние). Во мне рождалось великое любопытство.

Меня не интересовал Дром - он проиграл игру.

Не манила воображение Вивиан: она обжилась в легенде, ей тепло, уютно. Привлекла внимание хитрость Эрика: он победил время и Дрома, этот невзрачный человек.

"Он хитрый", - сказал Отис.

Все было мелким рядом с этой великолепной хитростью. И несчастье Дрома, и бесконечное терпение Вивиан. Эрик перековал несчастье человека нелюбимого в нечто обратное - в счастье сделать новое солнце, в счастье остаться в сердце женщины, предельно красивой в ушедшие годы. Что он сделал для этого?

Я облетал всю планету за ту неделю, что мы отдыхали здесь. Я был в музеях, я говорил с людьми, я узнал все, что мог узнать о времени Великого Риска и Эрике.

Я проследил за Проектом. (Магяне до сих пор говорят: это было до Проекта, а это - после.)

Открыл Маг робот Звездного Дозора. Он приземлился - живая планета!.. Но через две сотни лет первые колонисты застали планету угасающей. Солнце стало багровым, сателлит - невидимым. Почву обтянула корка льда.