— А все-таки? — спросил Денисов. — Что тебе известно?

— Работают вместе, в одном НИИ. Она — младший научный сотрудник… Они шли вдоль длинной вереницы автоматов. — Химик или физик. Адресат тоже научный работник. Сейчас он в командировке, — Антон огладил китель на груди. — Нам сюда!

— А ее муж? — спросил Денисов. — Он работает в том же институте?

— Кажется, в другом. Не знаю. Мы разговаривали минуты четыре. Не больше. Сейчас она будет здесь.

— Переписка лежала в ячейке вместе с другими вещами? Может, охотились за чемоданом, а бумаги прихватили заодно?

— В ячейке находились только письма. В конверте.

— Адрес на конверте был?

— Там поздравительные открытки к праздникам, телеграммы… Это здесь.

Окрашенные в стальной цвет, безликие ящики с трехзначными номерами тянулись в глубь лабиринта.

— Все преступления безнравственны, я считаю… — Антон помолчал, обдумывая мысль. Историк по образованию, он так и не стал бесстрастным знатоком права. — Но шантаж, по-моему, одно из наиболее отвратительных! Кто-то держит сейчас переписку в своих руках, думает, как выгоднее ее использовать…

Зуммер в соседнем отсеке прекратился. Дежурная по камере хранения, молодая рыхлая женщина в очках, прошла мимо, на ходу поздоровалась с Денисовым.

— Утром я тоже останусь. Поработаем. Мы просто обязаны, Денис…

— Там будет видно.

Злополучная ячейка оказалась недалеко от угла, в последнем ряду.

— Кто набирал шифр? Заявительница? Или Николай?

— Николай, кажется. Дал ей посмотреть шифр и захлопнул дверцу.

— Что они делали дальше?

— Зашли в ресторан. В три пятьдесят он пошел к электричке, а она — в камеру хранения.

— Николай куда-нибудь отходил в течение ночи?

— Несколько раз…

Где-то рядом снова раздался зуммер. Дежурная приближалась с другой стороны отсека.

Не дождавшись конца фразы, Денисов закончил сам: