— А как Николай?

— Он даже не вспомнил о письмах. — Она снова поправила сумку. Николай — сводный брат Сергея. Старше его на одиннадцать лет. Полная его противоположность.

— Как он вел себя в ресторане?

— Захмелел. Рассказывал всякие смешные случаи.

— Кем он работает?

— Механиком в доме отдыха.

За окном застучали компрессоры очередного сцепа. Электрички следовали теперь одна за другой. Короткий ночной перерыв в службе движения закончился.

Денисов поднялся из-за стола, подошел к окну. Происшедшие события, действующие лица, их связи, мотивы поведения — все было расставлено по местам. Оставалось уточнить детали.

— Кто набрал на ячейке шифр?

Женщина обернулась к нему.

— Николай. Восемьсот девяносто шестая ячейка.

— Расскажите подробнее.

— Я стояла сбоку. Он подозвал меня, показал шифр. Письма лежали в одном большом конверте.

— А кто клал конверт в ячейку?

— Я. Справа, за выступ. Записала шифр. «Б-042». Потом Николай захлопнул дверцу. Мы уже отошли, но он вернулся — проверить, хорошо ли закрыт ящик. Подергал ручку…

— Он действительно Николай?

— Да, — она удивленно взглянула на него. — А моего друга действительно зовут Сергеем. Фамилии обоих — Максимовы…

Денисов снова взглянул за окно. Ближайший светильник был неисправен, наполнен подслеповатым фиолетово-розовым излучением. Другие светильники словно прошли эту изначальную стадию яркости к последней, пронзительной заливавшей пустой перрон.

— Значит, имена и фамилии настоящие?

— Почему вы спрашиваете?

— Дело в том, что начало шифра, как правило, — первая буква имени или фамилии.

— Друзья называют меня Беатой…

— Это если бы вы сами набрали шифр.

Антон некстати вмешался в разговор:

— Заявление привезли?

— Нет. Я должна посоветоваться с Сергеем. Дело ведь касается не только меня… Вы должны понять!