— Здесь.

Ячейка оставалась запертой. Несколько пассажиров прошли мимо в поисках свободных камер. По меньшей мере трое были с авоськами, набитыми лимонами.

— Открыть? — Она набрала шифр. Запорное устройство сработало почти бесшумно. Беата потянула за ручку, узкая дверца легко подалась в сторону.

— Как вы стояли у ячейки? — спросил Денисов.

— Я здесь. Николай — там, где вы сейчас.

— Долго пробыли в отсеке?

— Минут пять.

— А где стоял мужчина в полушубке?

— Там. — Она показала на секцию метрах в трех справа. Все дверцы в ней были заперты. Из зеленых лампочек, указывающих наличие свободных мест, не горела ни одна.

— Вспомните, какая из ячеек была тогда открыта?

— По-моему, средняя, во втором ряду.

Беата взглянула на часы.

— В девять я должна быть в институте. Кроме того, надо заехать домой, как-то все объяснить…

— Оставьте ваши координаты, — предложил Денисов.

Женщина вынула из сумки листок бумаги, оторвала узкую полоску. Антон подал авторучку.

— Спасибо. — Она нацарапала две строчки цифр. — Вам могут сказать, что я еще в отпуске, но я уже вышла. Со вчерашнего дня. Я тоже буду вам звонить. Телефон у меня есть.

— Да, вот еще: письма подписаны?

Она замялась.

— Только некоторые.

Минуту спустя Денисов увидел ее на эскалаторе среди поднимающихся из зала. Она держалась свободно и прямо. Уже сверху, обернувшись, женщина нашла взглядом обоих сотрудников и неожиданно смело помахала рукой.

— Может, надо так: когда обращаешься к незнакомым мужчинам с тем, чего не доверишь даже подруге… — Антон испытывал расположение к молодым нестандартным заявительницам.

Они подошли к секции, у которой ночью стоял пассажир, показавшийся Беате подозрительным.

— Надо прислать сюда младшего инспектора, — Денисов оглянулся, подыскивая удобное место для наблюдения в конце отсека, — на случай, если этот пассажир придет за вещами. Кроме того, надо поговорить с дежурной по камере хранения, пока не ушла.