Если не явлюсь к нему в кабинет No 5, то больше никогда в жизни ни одной баночки не получу. И вот я в какой-то коридор вхожу. По одной его стороне - окна, по другую - двери; их ровно пять. Подхожу к первой, на ней начертан No 1, подхожу к второй, на ней - No 2. Душа моя возрадовалась: не так, значит, я туп в арифметике, все цифры понимаю! Но вот подхожу к следующей, а на ней - No 17, подхожу к четвертой - на ней No 20, подхожу к пятой - на ней No 33. А No 5 - нет... Неужели я сошел с ума?! Неужели опять эта окаянная арифметика-математика взбесилась?! Не видать мне, не едать мне шпротов во веки веков... Я заверещал, заголосил во сне, и тут кто-то толкает меня в бок. Я просыпаюсь.

- Опять математика снилась? - спрашивает меня Зоя.

- Опять, - признался я. - Обидный сон, лишили меня в нем шпротов.

- Их и наяву давно нет в продаже, - утешила меня жена. - Спи спокойно, профессор математики!

Сон-то нелепый был, но цифры те я, к своему удивлению, запомнил. И именно их продиктовал супруге Утюгова, чтоб не придумывать от себя, не ломать голову над такой задачей. К тому же я считал, что все лотереи - чепуха, и какие тут числа ни назови - все равно фига с маслом получится. А получилось не так. Но об этом позже.

Вернувшись домой, я вручил насос нашей дочке, а потом рассказал жене и Кире о том, у каких людей я побывал. Утюговы - люди хорошие, симпатичные. Живут они небогато, мебель - с бору по сосенке. Квартира отдельная, но убогая, с протечками. И темноватая: против окон кирпичный брандмауер. Мы хоть и в коммуналке обитаем, но я бы наши две комнаты не сменял на их апартаменты.

- А жена Утюгова какова? - поинтересовалась Зоя.

- Ну, похуже, чем ты, но лучше многих. Только странность у нее есть: верит, что в спортлото играть можно с выгодой. - И я рассказал Зое о том, как подсказал Надежде Алексеевне пять чисел.

- А почему ты мне нынче утром про эти числа ничего не сказал? - с некоторой ревностью в голосе спросила Зоя.



12 из 55