Снабдил голодающих в трудный час,

А ты, чтоб каждый был сыт-здоров,

Космической пищей питаешь нас!

Великий Кормчий (от слова "кормить"!)

Ты всем пропитанье сумел добыть,

Ты кормишь весь мир, ты - выше богов,

Матвей Васильевич Утюгов!

Никогда не забуду, как возмутило Матвея сравнение его с "Великим Кормчим" - ему почуялось, что тут культом личности завоняло. И вообще терпеть не мог он всяческих восхвалений.

...Во всех книгах и статьях о Матвее Утюгове упоминается и мое имя. При этом в некоторых из них моя роль в его судьбе явно преувеличена. Однако сам я о Матвее никогда не писал, - и вот теперь, на склоне пенсионных лет, решил поделиться с читателями воспоминаниями о нем и напомнить о том, что происходило тогда, в конце XX века, когда мой друг явил миру свое открытие.

Коротко о себе. Я, Геннадий Борисович Питерцев, - не писатель, но человек грамотный. До ухода на пенсию преподавал русский язык школярам младших классов. Плохо запоминаю цифры, числа, а вообще-то память хорошая. В лжецах не числюсь.

2. Под тещей

Всем известен год и день, когда Матвей Утюгов практически осуществил свою гениальную идею. А мне посчастливилось познакомиться с ним за несколько лет до этой великой даты. А в тот августовский день мы, - то есть я, моя жена Зоя Сергеевна и наша дочка Кира, - вернулись в родной Питер из Сестрорецка, где отдыхали в семейном санатории. Кормили там неплохо, но все больше овощами, и я истосковался по калорийной пище. По возвращении Зое сразу же удалось купить яиц, из которых она быстро сотворила яичницу. Но мне этого мало было, мне колбасы хотелось. Взяв сумку-авоську, я отправился на поиски. Увы, в ближайшем от нас магазине колбасы не имелось, не было ее и в угловом гастрономе. Я пошагал дальше. И тут мне повезло. Недалеко от Такелажного переулка я встретил Сергея Георгиевича Виксона, соседа нашего по коммунальной квартире.

- "Под тещей" пиво есть и сардельки есть! - радостно сообщил он. - Не опоздайте!