- Да, Геннадий, этот твой незнакомец - человек, несомненно, незаурядный. Как жаль, что я - не психиатр, а всего лишь врач-ларинголог, - полушутливым тоном молвила Зоя. - Но я знаю, что при некоторых психических болезнях социальная ценность больного на первой стадии заболевания не только не падает, но даже повышается. Что если этот твой незнакомец...

- Нет, никакой стадии у него нет! - возразил я Зое. - Он логичен, никакой нервозности в нем нет. Есть только какая-то таинственная убежденность, но без гордыни, без заносчивости. И на вруна он не похож.

- Геннадий, а вдруг тот человек - просто-напросто гений? - задумчиво произнесла Зоя, и в этот миг раздался стук в дверь.

- Да-да, мы дома! - заявил я, и в комнату вошла Марсельеза Степановна, наша соседка, добрая старенькая пенсионерка. Несмотря на свое революционное имя, она была верующая и чуть ли не наизусть знала Библию.

- В угловом магазине сыр появился, по полкило на душу дают. Поспешите туда, пока не поздно! - с торопливой радостью сообщила она.

- Спасибо! Спасибо! - в один голос заявили мы с Зоей и заторопились в магазин. Таинственный незнакомец был забыт. Но не надолго.

3. Сладкая очередь

Вторая моя встреча с Матвеем Утюговым произошла в сентябре. В тот день я направился в жилконтору за талонами на сахар. Комната, в которой выдавали талоны, находилась на втором этаже, а очередь туда тянулась по коридору. Не простоял я в той очереди и пяти минут, как кто-то спросил меня: "Вы последний?" Я ответил утвердительно, повернулся к человеку, задавшему этот вопрос, и узнал в нем незнакомца из пивной.

- Добрый день! - приветливо произнес он.

- Добрый день! - ответил я и добавил, что он был бы еще добрей, ежели бы не надо было стоять в этой очереди.

- Не огорчайтесь! Скоро все дни станут очень добрыми. Не будет очередей ни за талонами, ни за продуктами.

- Вашими бы устами да конфетки есть, - пошутил я. - Значит, все очереди канут в проклятое прошлое?