Гурова бесцеремонно вытащили из кабины и, придерживая под руки, повели по какому-то ухоженному мини-парку со скульптурами, фонтанами, крохотными водопадами в традиционном «японском саду камней». Он уже почти пришел в себя, но руки и ноги его все еще плохо слушались. Верзилы ввели Гурова в роскошный вестибюль чьей-то виллы. Затем он оказался в не менее роскошной гостиной с мраморным камином напротив входа. Усадив Гурова в кресло, «быки» пристегнули его наручниками к подлокотникам. Один из парней подошел к выключателю у входа, и приглушенный свет большой хрустальной люстры стал ярким, даже ослепительным. Женщина, которая столь коварно поступила с Гуровым, парализовав его уколом какого-то препарата, тоже вошла в гостиную и, усевшись в кресло у камина, неспешно закурила.

Прошло около минуты. Гуров уже полностью овладел собой, но, понимая, что в его интересах сейчас этого не показывать, сидел, расслабленно прислонясь к спинке кресла и уронив голову на плечо. Где-то за дверью раздались шаги, и в гостиную вошел широко улыбающийся рослый тип с лохматой шевелюрой и дымящейся сигарой в зубах. Хозяин виллы плюхнулся в кресло напротив и некоторое время разглядывал Гурова в упор, а затем, ехидно подмигнув, злорадно поинтересовался:

– Ну вот, Лев Гуров, мы с тобой и увиделись. Не ожидал?

Гуров смотрел на сытую, самодовольную физиономию и не мог поверить своим глазам – перед ним был не кто иной, как крупный столичный криминальный авторитет Молох, по паспорту – Аркадий Малахин. Но Гуров совершенно точно знал, что во время последней отсидки на зоне, куда тот отправился прежде всего благодаря тому, что именно он, Гуров, раскрыл организованные Малахиным каналы поставки кокаина в столичный регион, он был убит сокамерниками по заказу одного из конкурентов по криминальному «бизнесу».

– Малахин… – изобразив сонливость и заторможенность, вяло констатировал Гуров. – Понятно. А кто же вместо тебя умер?

– Мой брат-близнец, – зло усмехнулся Молох. – Мы с ним похожи как две капли воды. А ты, я смотрю, совсем раскис. Эла, – обратился он к женщине, – молодец, сработала как по нотам. Только, похоже, с препаратом перебрала. Видишь – никак не очухается. А мне хотелось бы видеть его бодреньким, любящим жизнь и очень сожалеющим, что с ней ему сейчас придется расстаться.