– Буэнос диас, Гуров! – Ее голос звучал бодро, хотя где-то там, на заднем плане, чувствовалась некоторая усталость. – Как поживаем? Ты, наверное, только проснулся? Сколько сейчас в Москве?

– Здравствуй! Здравствуй, счастье мое! – на лице Гурова заиграла улыбка. – В данный момент я спускаюсь по лестнице, направляясь в свою любимую контору. А на часах сейчас пять минут восьмого. А у вас, в Аргентине, я так понял, вечер? Как гастроли?

– Феноменально! – Мария задорно рассмеялась. – Тут о русской классике знают не больше, чем наши школьники об аргентинской. Так что успех превзошел все ожидания. Нас сегодня пригласили на какой-то прием. Мы только что отыграли, а уже через час надо ехать. Эх, мне так хочется выспаться!.. А у тебя как дела?

– Ловим, – кратко отрапортовал Гуров. – Ну и, понятное дело, по тебе скучаю. Надеюсь очень скоро тебя увидеть.

– Я тоже. – Голос Марии вдруг как бы повлажнел, в нем зазвучали какие-то глубинные, задушевные нотки. – Тоже так соскучилась…

– Лев Иванович! – неожиданно кто-то окликнул Гурова. Он оглянулся и увидел ярую поклонницу таланта Марии Строевой, худощавую, долговязую старшеклассницу Нину с девятого этажа. – Вы сейчас говорите с Марией Леонидовной? Если вас не затруднит, передайте ей от меня большой-большой привет и самые наилучшие пожелания. Я ее вчера по телевизору в новостях видела – такой успех! Фантастика!

– Ну вот, тут еще есть жаждущие тебя дождаться и увидеть на родной московской сцене, – глядя вслед девушке, сообщил Гуров. – Привет тебе огромнейший и все такое прочее. Это Нина… Да, та самая. Так что ждем, ждем и еще раз ждем. Счастливо!