Богатырь остановился перед тремя людьми - тремя из миллионов своих создателей. Они смотрели на него неотрывно.

Старик, словно бросая вызов природе, думал: "Ты обрекла меня на смерть, но я сумел -создать Сына бессмертным". В его глазах блеснуло воспоминание, которое он всегда носил с собой как амулет.

Прищурясь, мысленно рассматривая себя в воображаемом зеркале, юноша-математик размышлял:

"Эта тонкая шея, кривой нос и бескровные губы - подарок мне в день рождения от Ее Величества Природы. Она поскупилась на силу и на здоровье, решив, что потрудилась для меня предостаточно. Но могла ли она предвидеть, что я буду участвовать в создании Сына? Моя слабость и его мощь - это, пожалуй, самый большой парадокс из всех известных мне".

Мужчина супил густые брови, стоял неподвижно, еще больше напоминая каменное изваяние. И тяжелые, как камни, мысли ворочались в его голове: "Правильно ли мы поступили, вложив в его память все сведения об истории человечества? О войнах, о грабежах и порабощениях... Впрочем, разве нам оставалось что-нибудь другое? Вот мы создадим его собратьев. Они должны знать об ошибках людей, чтобы их не повторять. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Но, зная все это, как они отнесутся к нам? Как будут думать о нас? Если бы запрограммировать в них любовь к человеку... Жаль, что это невозможно. Сын и его собратья будут бороздить космос, заселять планеты. Необходимо дать им во всем право свободного выбора. И вот к чему это привело. Мы знаем больше, чем любой отец, схему организма Сына, но не знаем, что он о нас думает".

Старик поправил аппарат на груди и сказал, обращаясь к Сыну:

- Мы создали тебя, но не смогли дать тебе имени. Придумай его сам.