Рука моего врага сильно обгорела на солнце, кожа ободрана и поцарапана. Сердце, так близко прижатое к моей спине, бешено колотилось, блуза промокла от его пота. От него несло немытым телом, и он источал страх.

Я ударила незнакомца свободным локтем в живот, выдираясь из его рук, опустила башмак туда, где должна была находиться его нога, и замолотила его по боку, с изумлением обнаружив, что он, кажется, совсем голый. Я вскинула руку, пытаясь вцепиться ему в глаза, но он отбил мою левую руку моей же правой рукой и сильнее сжал горло.

Погоня ломилась сквозь заросли, всадники были так близко, что я почти ощущала запах кожаных доспехов и холод стали их клинков. Но даже если бы я могла закричать, я не стала бы этого делать. Я нисколько не сомневалась, что преследователи окажутся не милосерднее моего захватчика. Таков уж был этот гнусный мир. Я всего лишь хотела освободиться, уйти и от преследователей, и от их жертвы. Нелепая схватка… безмолвная, отчаянная.

Грудь ныла. Слабея, я попыталась протиснуть пальцы между горлом и его рукой, но он схватил оба моих запястья широкой ладонью и прижал мне к груди. Когда черные пятна перед глазами уже сливались в одно сплошное пятно, он сделал несколько неверных шагов назад и замер, словно натолкнувшись на дерево. Колени у меня подогнулись, и я повисла у него на руке — то ли помогло новое положение, то ли то, что он ослабил хватку, но я смогла глотнуть воздуха.

Стояла странная тишина. Шум погони пронесся мимо, но обычные звуки, крики птиц и шуршание кроликов в сухой листве пока не были слышны: лишь слабое журчание ручья и дыхание моего врага. Его грудь тяжело вздымалась при каждом судорожном вздохе, а я свисала с его руки, словно тощий цыпленок, ожидающий, когда ему свернут шею. Грязная свинья. Я знала, что отчаявшиеся мужчины дают волю страхам и злобе, когда в их руках оказывается слабая женщина, но сейчас ничего такого не было. Легкая дрожь выдавала его слабость, мокрая от пота рука, сжимающая мои запястья, тряслась. Единственный шанс…