— Идем, — без всякого энтузиазма согласился домовой. — Только как мы люк откроем?

— А разве ты не захватил разрыв-траву?

— Захватил… Но расходовать ее по пустякам… Да и если он намертво забит, что тогда?

— Взорвать! — бодро предложил Свенторжецкий. Вернувшись в родную стихию, он окончательно воспрял духом.

— Нельзя, — уперся Ерофей. — Распугаете тех, кто внизу, а мне нужно с ними побеседовать.

— Тогда вы и открывайте.

— Откроем, — успокоил я. — Ерофей, доставай траву!

Но тут неведомо откуда материализовался адьютант.

— Товарищ генерал-лейтенант, вам нельзя. Вы не имеете права рисковать.

— Ты вместо меня что ли полезешь? — окрысился я, возмущенный его настойчивостью. — Ты отличишь духа от привидения?

— Пусть полковник Ерофей…

— Он тоже. Однако домовой не сможет увидеть всего, доступного человеку. Он мастер в другом.

— Тогда я с вами.

При этом глаза лейтенанта синевато блеснули. Или мне это померещилось?

— Мешаться?

— Меня расстреляют, если я вас брошу.

Отвязаться от репейника не было никакой возможности. Я сплюнул и капитулировал:

— Идем.

Подземелья для любого мага — дом родной. Конечно, предпочтение отдается заплесневелым лабиринтам замковых подвалов, в бетонных коридорах эпохи конструктивизма неприятностей кроется много больше, зато возможных удач — ощутимо меньше. Но даже они явно выделяются на фоне помещений «выше уровня океана». Хотя, повторяю, в современных бункерах случается разное. Первая накладка имела место на входе. Запор массивной крышки на первую попытку справиться с ним ответил лишь недовольным скрежетом, отнюдь не выказав желания поддаться.

— В чем дело? — обрушился я на Ерофея.

Тот, сконфуженный и растерянный, недовольно сообщил:

— Непорядок. Замок слишком хорошо смазан.