— Не думал, что придется схватиться с собратьями… До сих пор мы жили в мире… Неужели ГРУ тоже обратилось к духам и магии?

— А почему бы и нет? — спросил я. — Ведь наша организация это осознала неизбежность такого шага, так почему к подобным выводам не могли прийти остальные? Другое дело, что мы располагаем налаженной работающей структурой и форой в один год. Они, похоже, ринулись в бой, не завершив как следует подготовку. Немного поторопились и сработали неаккуратно. Мы обязаны это использовать.

Внезапно прямо над столом появилось голубоватое свечение голо, и к нам присоединилась еще одна персона, иначе нового участника совещания я назвать не могу. Отдельно взятую голову при всем желании не сочтешь человеком. А вот то, что Главный Маршал больше не менял облика, поразило меня куда сильнее, чем все его предыдущие трансформации. Единственное, что он позволил себе — сменить сияющий золотым шитьем мундир на партикулярное платье. Ошибаются не верящие в существование телепатии. Иначе как объяснить появление маршала в самые неподходящие моменты?

Маршал ничего не сказал, лишь мрачно сверкнуло пенсне.

Я вскочил и поспешно отрапортовал:

— Ведется расследование! Результаты будут доложены не позднее завтрашнего дня. Полковник Ерофей оставлен мною на месте происшествия, чтобы во взаимодействии с полковником Свенторжецким принять меры по обеспечению безопасности базы.

И вновь я был поражен. Маршала отнюдь не обманул мой бодрый тон. Скорее наоборот, он был немного огорчен, потому что ответил не сразу. Только когда пауза уж слишком затянулась, маршал грустно произнес:

— Демократия в опасности…

Задунайский прищурился. Ему-то подобные проблемы до лампочки. Я не заблуждаюсь относительно облика своих подчиненных, знаю, кого брал. Зато П. отреагировал именно так, как я предполагал: он вскочил и выпалил:

— Мы не допустим! Грудью встанем на защиту священных завоеваний мира и демократии!

С ним тоже все предельно ясно. Sapiens qui prospisit. Мудр тот, кто предвидит. А я просчитал все его поступки на пять ходов вперед. Полковник П. был для меня открытой книгой, уточню: книгой не сложнее букваря…