— Да, знаю, почему ты беспокоишься. И в тот самый день, когда ты перестанешь тревожиться, тогда уже встревожусь я сам. — Он легко коснулся плеча Моргана. — Просто не позволяй распускаться этим непутевым епископам, Аларик. Я вернусь через несколько дней.

На другой день после полудня Келсон начал задаваться вопросом, а не просчитался ли он в чем-нибудь. Он ожидал, что ясная погода продержится еще хотя бы недельку; но когда он со своим отрядом поскакал к западу в Трурилл вдоль реки — с двумя дюжинами рыцарей и тяжеловооруженной стражей, не считая оруженосцев и слуг — воздух вдруг сделался неподвижным и гнетущим. Вскоре после полудня забрызгала неприятная морось, мочившая людей, их оружие и снаряжение. Конал, ехавший рядом со своим царственным кузеном, в течение всего их короткого привала не переставал жаловаться на погоду, но, в основном, если кто и ворчал, то добродушно. Дорога по-прежнему была хорошей, дождь только избавил ее от пыли, когда они возобновили путешествие. Ближе к вечеру они въехали в редкий лес, где морось сменилась крупными каплями, время от времени слетающими с деревьев, и куда меньше раздражавшими путников.

Они услыхали шум боя задолго до того, как приблизились. Сперва пронзительное ржание встревоженных коней заставило их насторожиться, а породистых боевых скакунов — загарцевать и зафыркать в предвкушении схватки. Как только до них начали доноситься крики и лязг стали, герцог Эван сделал знак остановиться и послал двух наиболее умелых всадников на разведку. Они умчались во всю прыть. Келсон, который болтал кое с кем из рыцарей помоложе, немедленно пустил своего скакуна вперед, раздосадовано подергивая отворот перчатки.

— Джодрелл, как тебе кажется, где у них там идет дело? — негромко спросил король, поравнявшись с проводником и осаживая коня.

Юный барон Кирни только покачал головой, все еще настороженно прислушиваясь. Когда прошло несколько минут, а разведчики не вернулись, Келсон молча подал Сигеру де Трегерну знак снять водонепроницаемый чехол с боевого знамени Халдейнов.