По размеру страж Никколо во столько же раз превосходил снежного барса, во сколько последний - обычную домашнюю кошку. Шкуру покрывали пятна, каждое с человеческую голову. Острые когти - длинные, как ятаганы. Когти эти уже успели обратить в бахрому полы подбитого мехом халата Никколо Поло. Все пытались - раз за разом, снова и снова - ухватить и вытянуть человека наружу, примерно как франки выуживают устриц из раковин.

- ...Иисус. Аминь. - Никколо Поло завершил третье воззвание к Богородице и тут же сопроводил его очередной молитвой Святой Деве Марии. Лилия Израиля, башня слоновой кости, златое пристанище... - монотонно бубнил он, одновременно стараясь припомнить точный порядок слов этой литании, сопровождаемой стуком его бешено колотящегося сердца. А гигантский снежный барс тем временем издал очередной утробный рык. Потом снова сунул лапу в дыру и оторвал еще один лоскут переливающегося серого шелка.

Об этом чудовищном леопарде ходили легенды. Кое-кто даже верил в его существование. Теперь же Никколо мог убедиться - такой зверь и впрямь существует. По крайней мере здесь - в Богом проклятой языческой пустоши, за Великой стеной в 10000 ли. Несомненно, в "Бестиарий" должна быть вписана еще одна глава - об этом страшилище. И непременно следует обсудить с каким-нибудь ученым схоластом его место в христианской религии. Когда? Когда-нибудь.

Когда-нибудь. Там, в благословенной и безумно далекой христианской стране. Дома, сидя на удобной кушетке, в окружении родных и знакомых. И никуда не спеша. Наслаждаясь столь дорогой ценой купленным покоем. Когда-нибудь - дома, в родной, пахнущей морем Венеции. Там, где дом отделанное розовым мрамором Палаццо ди Поло с четырьмя черными скворцами на гербе, невдалеке от Словенской набережной Большого канала, на меньшем канале Словенских послов.