Ребенок растет… Он покидает колбу… Он окружен электронными помощниками… Он плавает в магнитных полях, он видит всем телом, он впитывает жадно солнечный свет, он сам окружен нежным сиянием…

Это он, Яркин?

Но почему он один? Почему это чувство странного одиночества, отчужденности от других миров начало охватывать его только сейчас, когда его корабль так близок к Земле? Двадцать восемь лет одиночества… Много это? Мало?

Он помнил свой первый выход на связь с Землей. Он помнил, как неожиданно сжалось и зачастило сердце, когда экраны компьютера медленно заполнились бледным светом, высветившим смуглое лицо другого человека — не Яркина. Адыл — так себя назвал человек. Их сразу как бы стало двое, но почему, почему, почему никогда раньше, до появления Адыла, Яркий не чувствовал себя одиноким?

Потом были другие лица — светлые, смуглые, совсем темные, были улыбки, были веселые возгласы, но Яркий тянулся к Адылу, к человеку внимательному, сдержанному, возможно, даже суровому, но — первому! Другие — это в основном врачи и биологи, они забрасывали Яркина бесчисленными вопросами, он устал от их вопросов. Спрашивая, они уже знали ответ: компьютер предоставлял им всю возможную информацию. Информации не хватало ему — Яркину, он жадно вглядывался в разнообразные лица людей: смеясь, протягивая к нему руки, они приветствовали его с экрана. Мы ждем тебя, Яркин! Они ставили его в тупик своей восторженностью, особенно та темноволосая тонкая девушка, что, помолчав, спросила его совсем неожиданно-:

— Яркин, ты счастлив?

Может, она имела в виду его благополучнее возвращение из околосолнечного пространства или те знания, что он нес родной планете?..

Нет, наверное, нет… Яркин видел, как нахмурилось строгое лицо наблюдавшего за встречей Адыла. Вопрос девушки, как тогда посчитал сам Яркин, был достаточно бессмыслен. Но, может, он просто не понимает вопроса?

Может, он все-таки не такой, как земляне? Но они же ждут его!