Кейли бросил на него острый взгляд.

- Простите, - спокойно ответил писатель, - простите меня. Конечно, вы тоже человек. И я обязан извиниться перед вами.

- Забудем это, - улыбнулся Букхалтер.

- Нет, я не хочу забывать, - возразил Кейли. - Вы знаете, я вдруг обнаружил, что телепатия не так уж важна. И она не делает вас отличным от меня. Отнюдь...

- Обычно у людей уходят годы на понимание вашего открытия, - заметил Букхалтер. - Годы жизни, годы работы вместе с выродком, которого они воспринимают лишь как Болди, Лысого.

- Вы прочли мой комплекс во время работы над Дариусом? - неожиданно спросил Кейли.

- Нет.

- Вы лжете, как джентльмен. Спасибо. И мне неважно, читали ли вы мои мысли, или это плод моего больного воображения. Я скажу вам сам, повинуясь лишь собственной воле. Мой отец - я ненавижу своего отца - был тираном, а я был маленьким ребенком, и он бил меня в присутствии множества людей. Но почему-то сегодня прошлое не кажется мне столь важным.

- Я не психолог, - ответил Букхалтер. - Но и мне прошлое не кажется важным. Особенно комплексы прошлого. Вы давно не маленький мальчик. Вы взрослый большой Кейли, и я с вами работаю и беседую.

- Ну что ж... Я узнал вас лучше, Эд, и теперь вы можете... войти.

- Не так, - улыбнулся Букхалтер. - Мы будем работать вместе. Особо над Дариусом, особо над вами. Искренность за искренность.

- Я попытаюсь сделать свои мысли честными, - сказал Кейли. - Я даже не против отвечать вам... вслух. Ответы на самые личные вопросы. Видимо, я лишь мешал сам себе.

- Отлично. Начнем прямо сейчас?

- Да.

Взгляд Кейли был свободен от тревог и подозрений.

- О Дариусе я узнал впервые от своего отца...

За один день они успели сделать больше, чем за две предыдущие недели. Испытывая приятное чувство удовлетворения, Букхалтер заявил доктору Муну о идущих в гору делах, после чего обменялся мыслями с парой Болди, его коллегами, - и направился домой. Скалистые горы заливало кровью западного заката, и прохладный воздух холодил щеки Букхалтера.