— Я… — Симеон до хруста сжал рукоять меча, представляя, с какой радостью раскроил бы череп неведомого ему герцога Швабии. — Я готов.

— Василевс надеется на тебя и облекает высоким доверием, — с ноткой сожаления в голосе напутствовал его отец Гервасий: будь его воля, он бы ни за что не доверил столь щекотливое дело такому бесхитростному, хотя и, несомненно, храброму юнцу. Лучше бы взялся сам.

Но Симеон не уловил нотки разочарования в тоне монаха, зато явственно услышал радостный вздох своего отца.

Людовик Толстый озадаченно поглядел на верного советника. Юный Фульк Анжуйский, наследник одного из крупнейших ленов

— Пусть войдет, — повелел Людовик, нахмурив и без того прорезанное тремя рядами глубоких морщин чело.

Начальник стражи молча поклонился и исчез за дверью, а через мгновение в освещенной факелами зале возник сам виновник ночного переполоха — граф Фульк Анжуйский. На разодранной в клочья нижней рубахе у плеча отчетливо проступало кровавое пятно.

— Как это понимать, граф? — оглядывая сконфуженного кравчего, гневно спросил король. — Тебя ограбили?

— Нет, мой государь, — опустил глаза юноша.

— Тогда что же?

— Мне совестно об этом говорить.

— Проклятие! — выругался Людовик. — Так не делай того, о чем потом будет совестно рассказывать!

Фульк тяжело вздохнул, не поднимая взгляда с застеленного восточным ковром пола.

— Это была честная схватка. Я убил его.

— Господи, сделай так, чтобы я ослышался! — Король сделал шаг к юноше. — Что ты сказал?

— Это была честная схватка, — повторил анжуец.

— Впервые слышу о манере вести честный бой в исподнем. Говори толком, кого ты убил, несчастный?

Юнец вздохнул поглубже, собираясь то ли с мыслями, то ли с духом, то ли с тем и другим разом, и, наконец, поднял глаза.

— Сегодня на празднестве я познакомился с одной девушкой… Очень милой девушкой… Я ей тоже понравился…