Его руки быстро теребили тяжелую пышную гирлянду из цветов розового лотоса, которую он, как жрец Атлат, обязан был носить на шее. В этом облачении Кими больше всего напоминал Акхану надгробную статуэтку плакальщика, и даже серьезность момента не могла заставить принца отвлечься от смешного в облике друга. Бритая голова с оттопыренными ушами и заметными царапинами надо лбом. Кими с детства панически боялся режущих предметов, кто бы мог подумать, что ему всю жизнь придется каждое утро скрести себе темя лезвием? Не мудрено, что у него трясутся пальцы.

- Ты должен мне верить... - жрец едва не плакал.. - Если б я мог... Если б нам только дали поговорить...

- Успокойся. - Акхан давно не видел друга в таком состоянии. - Вернусь, поговорим. - он ободряюще хлопнул поэта по плечу.

- Вернешься? - свистящим злым голосом выдохнул Кими. - Если ты вернешься!

- Не очень-то добрые слова на дорогу. - Акхан уже начал терять терпение. Офицеры, стоявшие на его корабле, не смели поторопить командующего. Они не смели даже пошевелиться, но во все глаза смотрели, как маленький хрупкий жрец, надушенный и завитой, точно жертвенная коза, цепляется за смуглую руку Принца Победителя.

- Ты безнадежен. - простонал поэт. - Безмозглое бревно! Возьми хоть это. - он сунул в ладонь друга тонкий золотой диск. - Здесь все. Постарайся понять...

- Хорошо. - Акхан доброжелательно улыбнулся. - Принеси за меня жертвы на горе. - он хотел идти, но Кими вдруг рывком удержал его руку, в глазах друга появилось жалобное выражение.

- Не бери себе там никого... пожалуйста.

Акхан расхохотался.

- У тебя логика моих жен! То ты меня хоронишь, то ревнуешь. Я солдат. он пожал плечами, - сегодня меня носят на руках по взятому городу, а завтра мою голову посадят на пику... и мне все равно с кем делить ложе, лишь бы ночь не была последней. Не сердись. - принц коснулся пальцами подбородка Кими, его взгляд стал мягким. - Что бы ни случилось, мы друзья, и между нами никогда не исчезнет то, что есть.